«Идёт охота на волков, идёт охота…»
Ну да, мы всё же ребята даже не семидесятой, а целой семьдесят второй широты. Мы – это экипаж вертолёта Ми-8, вот уже вторые сутки наша винтокрылая машина, натужно урча своими двумя турбинами, барражирует воздушное пространство над угодьями совхоза Булунский. Этот небольшой якутский посёлок затерялся в действительно бескрайних просторах устья Лены. Итак, наша задача облетать все точки, указанные на штурманской карте, и забрать те запасы оленьих туш, которые заранее заготовили местные охотники. Медлить с этим делом нельзя, потому полярные волки, росомахи и песцы находятся в активном поиске и своё не упустят.
На сегодня работа закончена, оленьи туши благополучно перекочевали в совхозный ледник и мы уже сидим за ужином в нашем импровизированном, так сказать, профилактории. То бишь в одноэтажном сооружении барачного типа, коих так много появилось в северных краях при Советской власти.

- Ну что, господа экипаж, конец работы ночь. Всем спать, завтра предстоит работа по отстрелу волков. Рельеф местности в квадрате сложный, сами понимаете, мы должны быть в форме. Командирский голос звучал довольно убедительно и повторного приглашения никто дожидаться не стал.
Ночь пролетела быстро, и вот я уже иду к нашему вертолёту. Я борттехник, потому должен подготовить машину к вылету ещё до прихода лётчиков. Издали, наш вертолёт похож на большую нахохлившуюся птицу, которая мирно спит, сложив свои крылья. Но, прошло полчаса, и мощный гул турбин, работающих на взлётном режиме, нарушает сонную тишину посёлка и, подняв снежный вихрь на контрольном висении, машина резко набирает высоту.
На борту два охотника с карабинами СКС, которые «прилипли» к блистерам, пытаясь в бинокль разглядеть движущиеся точки на сверкающем ослепительной белизной горном склоне. Надо сказать, что звук работающего двигателя хорошо знаком местным волкам. Поэтому застать их врасплох, как правило, не удаётся. Так было и на этот раз, уловив этот ещё далёкий рокот, волчица с выводком резко стала уходить вниз по склону, уводя своих щенят из сектора обстрела. Наш командир не ожидал такого маневра и на разгоне скорости проскочил склон. И вот уже внизу развернулось бесконечно ровное белоснежное плато.
Но, что удивительно, прямо по курсу уходил огромный волк, очевидно, это и был глава волчьего семейства. Он явно уводил это страшно рычащее, летающее чудовище подальше от волчицы и волчат. Я перевёл взгляд на указатель путевой скорости. Сейчас мы шли 180 км/час, и расстояние до волка стало быстро сокращаться.

Догнав зверя, командир сбросил обороты и ушёл чуть в сторону. Теперь вертолёт шёл на одной скорости параллельно, казалось, стелющемуся по ровному снежному насту волку. Стрелка указателя застыла на 90 км/час. И тут охотники начали стрельбу из открытых по левому борту блистеров. Пули ударили совсем рядом, и я увидел фонтанчики снега чуть впереди и сбоку. В этот момент я был инстинктивно на стороне зверя и очень хотел, чтобы ни одного выстрела не попало в цель.
Однако тамошние якуты своё дело знали туго. Повторный залп прервал этот стремительный бег. Волк на полном ходу кувырнулся через голову и юлой завертелся на одном месте. Дымящееся кровавое пятно алым цветом резко выделилось на снежном фоне. Наш Ми-8, выполнив левый разворот с креном, завис на расстоянии 50 метров от места события. Я спрыгнул на земную твердь, с длинным шестом, чтобы убедиться, действительно ли эта твердь является таковой. Снег здесь оказался неглубоким, и шест чуть погрузившись, уткнулся в довольно твёрдый каменистый грунт. Командир сбросил шаг винта, и машина всеми колёсами уже уверенно стояла на заснеженном плоскогорье. Режим работы двигателей был переведён на малый газ и лопасти несущего винта лениво вращались готовые, однако, в любой момент вновь оторвать вертолёт от земли.
Теперь уже можно было установить небольшой трап, и стрелки вместе с командиром тоже вышли наружу. Второй пилот остался в кабине, чтобы контролировать работу двигателей. Командир тут же направился к лежащему на боку волку, но охотники громким окриком остановили его. – Однако видела зе (здесь и далее, местный диалект…), волка голова не опустила- то. Опасно, близко подходила нельзя.
Действительно, одним щелчком мощной челюсти волк мог перекусить всё, до чего бы только дотянулся. Меж тем, один из якутов вновь поднял карабин, целясь в неподвижную жертву.
- Да постой, Кеша, не надо тратить патрон, отдашь мне лучше. Пригодиться для нашего бортового карабина. А то мы давно уж все свои патроны отстреляли. Командир коснулся плеча Иннокентия. - А я вот сейчас его колесом придавлю то.
С этими словами командир снова занял место в кабине. Я с охотниками отошёл в сторону, чтобы наблюдать за этим маневром, хотя, конечно же, никакие инструкции такие действия не разрешали. «Восьмёрка» резко прибавила обороты и, чуть оторвавшись от грунта, переместилась и зависла прямо над неподвижным животным.
И тут волк поднял голову, и я увидел его глаза. В них не было и тени страха, как мне показалось, в них была только злоба и бесконечное презрение к своим мучителям. Вот уже колесо правой стойки шасси коснулось головы, и зверь последним судорожным движением вцепился всеми зубами в задубевшую на морозе покрышку, сдирая до крови дёсна. За всё это время я не услышал от него ни одного звука, только последний предсмертный хрип.… Наконец, всё было кончено.
И мне было пронзительно жаль этого красивого, мощного зверя. Он до конца выполнил свой долг, назначенный ему природой. Он сумел защитить свою семью и умер красиво. – Эх, чтоб я так жил, пронеслось в голове, и эта мысль долго ещё не покидала меня.